26.09.2017

Блог Равиля Рахимовича

  • Архив

    «   Сентябрь 2017   »
    Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
            1 2 3
    4 5 6 7 8 9 10
    11 12 13 14 15 16 17
    18 19 20 21 22 23 24
    25 26 27 28 29 30  

Казань

e5d267c56c80aacabb93a39e8a0989ec.jpg
Казанский Кремль, Татарстан

Прыжки в воду с высоты 25 метров

Телестудия в России

СОХРАНИ, СПАСИ, ПОМИЛУЙ, ВСЕПРОЩАЮЩИЙ АЛЛАХ! (Почему Габдулла Тукай не женился?)

1462ae53f669cf2ab39518fd131c22c3.jpg

СОХРАНИ, СПАСИ, ПОМИЛУЙ, ВСЕПРОЩАЮЩИЙ АЛЛАХ!
(Почему Габдулла Тукай не женился?)
©Равил Гайсин


Габдулла Тукай – яркий поэт и умнейший человек татарского  народа!
В его произведениях много любви, дружбы, размышлений о свободе и назначении поэта, есть философская лирика и  раздумья мудреца.
С ранних лет Тукай остался сиротой, жил трудно, но своё призвание поэта сберег. С юных лет он начал писать стихи и быстро приобрел известность.
Из года в год его стихи становились более изящными, образность его выражений дошла до степени, ранее небывалой в татарской словесности. Но, несмотря на то, что Тукай имел возможность лично общаться  с наиболее уважаемыми представителями татаркой нации, и все видели, как он пытается справиться с бедностью, как пытается подняться по жизни…никто из состоятельных людей не подумал, что сироте (ятим балага) нельзя помочь по-настоящему, просто накормив, или разрешив ему помыться в бане.
С Тукаем произошла большая трагедия, – он жил почти что в нищете и никто не помог ему с жильем. Начинать жизнь с нуля – тяжелое испытание даже для взрослого человека ( это я понял, когда недавно оказался в положении Тукая, – без собственного жилья в Москве).
А как вырваться из тисков бедности и безысходности юному сироте, отправленному из деревни в большой город?
Всю жизнь прожив в бедности, последние годы жизни Габдулла Тукай провел в гостиничном  номере « ...Вход в гостиницу «Булгар» был с Евангелистовской улицы, ныне улица Татарстан. У парадных дверей гостей приветствовал швейцар Закир в картузе с позументом. Если по железной лестнице подняться на третий этаж и пройти направо вдоль длинного коридора, то слева от ресторана, на самой крайней двери, можно было увидеть четырехугольную жестянку с цифрой 40. Когда на стук никто не отзывался, посетители открывали дверь сами: хозяин, уходя из номера, никогда не запирал.
Справа стояла узкая железная кровать, покрытая серым одеялом, слева, у единственного окна, выходящего на озеро Кабан, – письменный стол. Подоконник, стол, под столом – все было завалено книгами, рукописями, бумагами. На краю столешницы стояла обгоревшая свеча –электричество часто выключали. Два простых стула. Что еще? Да, слева у двери, на гвозде кепка и пальто, повешенные за пуговичную петлю на лацкане. Комната маленькая, тесная, по нынешним меркам не больше десяти квадратных метров. Так выглядел сороковой номер во времена Тукая».

Серия «Жизнь замечательных людей. Москва. Издательство «Молодая Гвардия» 1977г.  И.З. Нуруллин ТУКАЙ(стр.102)

Зная тяжелую жизнь поэта, биографы вопрошают к читателям: а что это Тукай не женился?..
Эти недогадливые биографы не думали, а куда бы Тукай привел жить свою молодую жену?
В гостиницу на 10 квадратных метров, где даже нет кухни?
В стихотворениях последних годов Габдуллы Тукая господствует элегическое настроение.
Пройдя мучительный период переоценки ценностей, Тукай сумел на практике создать новое универсальное мировоззрение для объединения татарского народа, и, главное, наполнив татарскую поэзию новой художественной формой и содержательностью, –  сделать  художественное слово более личностным, походящим до сердца любого татарина и татарки, где бы они не жили.
Тукай очеловечивает природу: люди, лесные персонажи (Шүрәле, Су анасы) животные, растения — все это, по его образной яркости, дети матери-природы.
Для Габдуллы Тукая любить татарские просторы было совсем не просто: именно – туган якта, на родной земле ему приходилось испытывать ни с чем не сравнимые муки. Можно только поражаться тому, что гонимый по аулам, в Казани иногда обливаемый потоками клеветы, испытывающий ужас беззащитности перед обрушившимся на него нищетой, Тукай не бросил ни единого упрека родному татарскому народу.
Оставив нам более 400 стихов, 9 поэм, около 50 листов прозы и 350 рассказов, очерков и воспоминаний, Габдулла Тукай  умер совсем молодым в возрасте 27 лет,  на больничной койке,  так и не имея даже небольшого уголка своего жилья.
По-моему он уже не хотел жить, потому что, из больницы ему было возвращаться никуда.

©Равил Гайсин
Публикация из журнала «Современный ислам» 2012г. №1(8 февраль-март

ШАКИРД, ИЛИ ОДНА ВСТРЕЧА

Бродил я по улицам в посвисте вьюг,
И в белой поземке заметил я вдруг:
Какой-то школяр на учебу идет,
Слегка отдохнет на снегу — и вперед;
Шагнет, остановится, снова шагнет,
Мороз его жжет, и метель его гнет.
Он в валенках старых, продрался бешмет;
А все-таки в школу бредет — неодет.
Дрожит он в лохмотьях пальто своего,
А ветер насквозь продувает его.
Мне стало несчастного мальчика жаль,
Вскипели в душе моей гнев и печаль.
Желая хоть чем-то его ободрить,
Такими стихами я стал говорить:
«О маленький праведник, ангел земной,
Для нации ставший надеждой одной.
Ты, рваный, своей нищеты не стыдись,
И стоптанных валенок ты не стыдись.
О ласке забудь и о детстве забудь, —
В упорном ученье твой истинный путь.
А бедность пусть гордостью станет твоей,
Не стоит ни плакать, ни думать о ней;
Шли умные люди еще и до нас
Дорогой, которой идешь ты сейчас.
Ты знай: этот мир — это мир нищеты,
Неправды, насилия и темноты.
Но счастье в грядущем его озарит,
И путь тебе к этому счастью открыт.
Здесь, в этом же мире, средь рабства росли
Писатели — гордость и слава земли.
И может быть, станешь и ты знаменит,
И слово твое на весь мир прогремит.
О юные, — радость родителей вы,
Надежды и чести хранители вы.
Единства народа спасители вы,
Религии чистой носители вы.
Вы ключ, отпирающий знанья сундук,
Вы лестница в ясное небо наук!
Откроются вам просвещенья сады,
Пусть сердце не стонет, что мало еды...
Беднее богатых себя не считай,
Средь жрущих голодной слюны не глотай.
Пусть черная зависть не жжет твою грудь;
Борись, стрекозой-попрыгуньей не будь.
Наука и сытость не могут дружить,
А жадный лишь чреву способен служить.
О том, что ты голоден, знай про себя, —
Скупой все равно не накормит тебя;
Ты просьбой пред ним свою честь не унизь,
Надейся на бога, учись и трудись.
Запомни, что жадность — презренный порок, —
Стремящихся к знанью питает сам бог!
Будь горд, унижаться не смей пред скупым,
Во всем согласись с поученьем моим».
Ушел я. Но мне и сейчас его жаль,
Жаль сто раз и тысячу раз его жаль!
И шел я в метель по пути своему,
Лишь доброе слово оставив ему...
 
Перевод П.Шубина
Оригинал на татарском: Шәкерт, яхуд бер Тәсадеф
Опубликовано  в газете «Фикер», № 3, 22 января 1906 года.


ПОЭТ И НЕБЕСНЫЙ ГОЛОС
ГОЛОС.
Ты скажи нам, певец,
Отчего словно стон твои вздохи
Так печально летят
И тревожат небесную выеь?
Иль пределам земли
Не сдержать твоей скорби потоки
И, покинувши твердь,
К поднебесью они вознеслись?
ПОЭТ.
Как вулкан я силен
И огонь в моем сердде пылает!
Я щитом предстаю
На путях суетливых времен.
Только плачет душа,
Что в народе так тускло мерцает
Веры чистый огонь,
Той которой уж мир пробужден.
ГОЛОС.
Разве может Ислам
Обретаться, как слабая вера?
Разве светоч его
Не торжественный правды полет?!
ПОЭТ.
Верой жив мой народ.
Но страшит меня времени дело.
Коль угаснет народ,
То и вера с народом умрет.
Что ж останетея нам?
Только шейхов пустые поклоны,
Лицемерие слез,
Что лжецы пред властителем льют.
Что им вера и свет?
Что им неба святые законы?
 
ГОЛОС.
Прекрати этот плач!
Пусть ишаны народ созовут,
Пусть вождями идут
Пред народом с огнями Ислама.
ПОЭТ.
Будь же так!
Но в душе
Нет бестрепетной воли былой.
Средь вождей и людей
Жить мне совесть мешает упрямо.
И в дыханьи земном
Я лишь ада предчувствую зной.
ГОЛОС.
Не кощунствуй певец!
И замкни свои речи молчаньем!
Не плоди нам тоски
В этом темном и грешном краю!
В каждой божьей душе
Есть тебе недоступная тайна,
И как жить на земле
Каждый спросит лишь душу свою!

Перевод Н.Ахмерова
Оригинал на татарском: Шагыйрь вә Һатиф
(Из сборника: Тукай Габдулла Стихотворения/Перевод Н.У.Ахмерова. - Казань: Тан-Заря, 1996. - 32 с.)
НАСТАВЛЕНИЕ
Когда к тебе приходит нищий с протянутой рукой,
Не оскорбляй его за то, что он нарушил твой покой.

Как ты — он божий раб, и это запомни навсегда!
Беднягу по миру пустили невзгоды и нужда.

Ты видишь мир односторонним — без горя и забот,
А у него — орел и решка, лицо и оборот.

И колесо судьбы вращает богатство, славу, сан, —
Сегодня ты богат, а завтра беднее, чем шайтан.

Имеешь — дай, а нет — ответствуй спокойно, не хуля,
Как знать, быть может, этот нищий старик — пророк Илья?
(Прим. Равил Гайсин: Хизр пыйгамбәр.  Хизр ( араб. الخضر Аль-Хидр))

Перевод Р.Морана
Оригинал на татарском: Нәсихәт
(Из сборника: Тукай Г. Избранное: Стихи и поэмы/Габдулла Тукай; Сост. Г.М.Хасанова, С.В.Малышев. – Казань: Татар. кн. изд–во, – 2006. – 192  с.).
«СОБХАНАЛЛА, СОБХАНАЛЛА»
Хальфа, который в детстве обучал меня,
Дал наставление — за то ему хвала:
Увидев в небе месяц молодой
Сказать ты должен: «Собханалла».

С тех пор, когда гляжу на месяц молодой —
Новорождённый или диск златой —
Когда Луна полна, как шар кругла,
Я восхищаюсь: «Собыханалла».

По мне — в словах таких — привычка лишь,
Знак соблюдения приличий лишь,
Но есть момент — я искренен бываю.
(Наставник, благодарности услышь!)

Вот дело в чём: бывает, встречу я
Ту, о которой грежу днём и ночью я,
Тогда шепчу затверженный урок,
Чтоб не лишился вовсе дара речи я.

Лицом кругла, сравнима с полною луной,
Изгиб бровей — что месяц молодой.
И восхищаюсь — дивно хороша!
«Собханалла, Собханалла», — поёт душа.

Её увидит кто-нибудь из Гайнетдинов,
из бестолковых Котбетдинов, Шамсетдинов
«Собханалла» — произнести куда уж им!
Не слушали они, невежды, мугаллимов.
 
Наставник! Если бы и я невеждой был,
Уроков вовремя твоих не затвердил,
И я бы тоже, как те неучи, сказал:
«Ну и красавица! Черт бы её побрал!»

Перевод Талии Шарафиевой

Р. Гайсин:  в переводе В.Думаевой-Валиевой окончание:
«Когда б, хальфа, как нищий без гроша,
Непросвещенной оставалась бы душа,
И я бы, как они, любуясь, говорил:
– Ай-яй, чертовка, до чего же хороша!»



Собханалла — Сохрани Аллах!
Мугаллим — учитель.
Хальфа — мусульманский проповедник, учитель, наставник.
   
Оригинал на татарском:  Сөбханалла, сөбханалла
НОЧЬ ПРЕДОПРЕДЕЛЕНЬЯ
Ночь Предопределенья – ночь священная в году.
Зеркала душ муэминов отражают чистоту.
Ни пятна, ни задней мысли, чувств высоких красота,
Светлой тенью наплывают лишь небесные врата.
Вознесём чрез них Аллаху мы мечту души своей,
Ночь святого откровенья стоит многих тысяч дней.
Лёгким пухом души мёртвых в этот вечер среди нас
С херувимами витают, незаметные для глаз.
Сонмы ангелов сбирают слёзы бедных вдов, сирот,
Ропот, жалобы бессильных и увечных в этот год.
Нанизав на нити эти слёзы, жалобы и стон,
Жемчугами украшают в небесах святой престол.
В этих хлопотах беззвучных лишь забрезжится рассвет,
Исчезают, произнесши: «Мусульманам, всем привет!»
(Из сборника: Избранное/Габдулла Тукай; Перевод с татарского В.С.Думаевой-Валиевой. - Казань: Магариф, 2006. - 239 с.)
ДИТЯ В РАЮ
Плачу я; лаская, нянчит меня гурия в раю;
«Ты не мама , – плачу, – к маме, маму я хочу мою».
Лучезарные, как луны, слуги сбились с ног вконец:
Не беру игрушек, плачу, говорю: «Ты не отец».
 Было написано для надгробия милому моей душе ребёнку одного моего знакомого (примечание Тукая).
(Из сборника: Избранное/Габдулла Тукай; Перевод с татарского В.С.Думаевой-Валиевой. - Казань: Магариф, 2006. - 239 с.)
ТАФСИР ИЛИ ПЕРЕВОД?
Каждый раз, когда желанье, мысль Свою пошлёт Аллах,
Их ничто не остановит, нет преград в любых делах.

Ты увидишь, как народы на прямой выходят путь,
Соблюдая середину, чтоб с дороги не свернуть.

В Мекке нынче свету веры отворил врата Аллах;
Сохрани, спаси, помилуй, Всепрощающий Аллах!
(Из сборника: Избранное/Габдулла Тукай; Перевод с татарского В.С.Думаевой-Валиевой. - Казань: Магариф, 2006. - 239 с.)
175ea30709c2ba4f3fbf02d7cfed76da.jpg

Предсмертное фото Габдуллы Тукая в больнице
©Равил Гайсин
Публикация из журнала «Современный ислам» 2012г. №1(8 февраль-март

ҮТКӘН ТОРМЫШТАН

Эх!  
Заманынында йөрдек тә инде!
Ул кунаклар җыю дисеңме...
Кемдер өстәлгә менеп бии...
Кемдер туалетта коса...
Кемдер: “Мин сине яратам да инде”, - диеп кочаклап, үбешергә үрелә...

Яңа татар әдәбияты


ШҮРӘЛЕ ҺӘМ СЕКС

©Равил Гайсин

Озын буйлы кыз белән тәбәнәк егет җиләк җыебыз диеп урманга баралар.
Урманда икеседә җиләк турында оныта.
Егет:
– Әйдә, менә монда ятып секс ясыйбыз.
Кыз:
– Ятмыйм, еланнан куркам! Булдыралсаң, басып эшлә.
Бераз уйлап, егет кызны аркасы белән агачка сөяп куя, үз чалбар каешын алып, кызны биленнән урый, каешның бер очын кызның тез турына чаклы тешереп, шуңа баса да, үз эшенә керешә.
Сексның кызган вакытында кыз бик хисләнеп:
– Әйбәт уйлап чыгардың! Сине болай эшләргә Шүрәле өйрәткәндер?
Егет, сулыш алган арада:
– Әей шул! – диеп ычкындыра.
Шул вакыт куаклар арасыннан Шүрәле күтәрелә:
– Алдый егеткәй! Бу урманда 150 ел яшәп, мондый сексны беренче тапкыр күрәм.
ac4dd67f34591648af0bc08e85b4d231.jpg