24.11.2017

Новости

РЕЛИГИОЗНЫЕ ОБЯЗАТЕЛЬСТВА (ТАКЛИФААТ), ВОСПИТАНИЕ (МУТАБАР), ОСНОВНАЯ ЦЕЛЬ (МАКСАД АСАСИЙ)

РЕЛИГИОЗНЫЕ ОБЯЗАТЕЛЬСТВА (ТАКЛИФААТ), ВОСПИТАНИЕ (МУТАБАР), ОСНОВНАЯ ЦЕЛЬ (МАКСАД АСАСИЙ)

МУСА ДЖАРУЛЛАХ БИГИЕВ

Во имя Аллаха, Милостивого, Милосердного!

Переводил и подготовил к изданию труды Мусы Бигиева –  Айдар  Хайрутдинов, старший научный сотрудник отдела истории общественной мысли и исламоведения Института истории им. Ш. Марджани Академии наук Татарстана (г. Казань), кандидат философских наук. 


М. Бигиев: «В истории ислама было время, когда шариат выпустил из своих рук бразды правления. На мой взгляд, это случилось тогда, когда факихи  [факих — богослов-правовед, специалист по фикху — науке извлечения юридических постановлений из источников шариата. — А.Х.] ограничили источники шариата (усуул шариа) рамками (дааира) устных  аргументов (далаала лафзийа),  а мутафакихи  [здесь М.Бигиев имеет в виду богословов-факихов, чрезмерно превысивших свои  полномочия, разумные пределы толкования источников шариата, перестаравшихся в этом деле. — А.Х.], воздвигшие барьер между Кораном и Сунной, с одной стороны,  и миром ислама — с другой, возомнили себя судьями   (хааким), стоящими выше исламского шариата. Отсюда и повелось, что когда в жизни социума  возникали те или иные серьёзные проблемы, требующие решения...»

 

***

        Муса Джаруллах Бигиев (1875-1949) — выдающийся религиозный мыслитель и общественный деятель. Прошел полный курс исламского образования, обучаясь в Средней Азии, Турции, Египте, Хиджазе, Сирии, Индии  и Афганистане. В 1904 году вернулся в Россию. В годы Первой русской революции принимал самое активное участие в политическом движении российских мусульман, много публиковался в российской мусульманской периодике, занимался преподавательской деятельностью, написал большое количество богословских и религиозно-философских трудов.

В наследии этого философа и религиозно-общественного деятеля отражена большая часть явлений, составляющих  основу религиозного реформаторства: перевод Священных писаний  на национальные языки, упрощение и рационализация религиозного культа, возрождение свободомыслия посредством иджтихада, критика таклида, переосмысление основных исламских догматов, рационализация фикха и актуализация  шариата,   решение женской проблемы и др.

Будучи приверженцем возрождения ислама на основе рационального осмысления и сознательного принятия религиозных ценностей, М. Бигиев в отличие от многих мусульманских интеллектуалов не являлся сторонником  заимствования западной системы этических ценностей. По признанию М. Бигиева, мусульманам нет необходимости учиться мудрости у Запада, поскольку в древней мусульманской литературе присутствует комплекс идей и мыслей, которые принято считать достижением западноевропейской философской мысли Нового времени.

 

 ***

 Религиозные обязательства (таклифаат) [в круглых скобках приводится приблизительная транскрипция использованных автором арабских, персидских и тюркских терминов. Здесь и далее в квадратных скобках примечания переводчика Айдара Хайрутдинова, г. Казань,  – А.Х.], налагаемые исламским Божьим законом-шариатом, в большинстве своём относятся к возвеличиванию божества (таазим) и  к воспитанию, совершенствованию человечества (тахзиб инсанийа). В таких культовых ритуальных действиях ислама, каковыми являются обрядовая молитва (намаз), ритуальный пост (уруза), присутствуют аспекты как возвеличивания божества, так и  воспитания человечества. Среди религиозных обязательств ислама эти две великие составляющие, т.е. возвеличивание божества и воспитание человечества почитаются (мутабар) как  основная цель (максад асасий).

Эти две великие цели являются как основой  ислама, так и его, если можно так выразиться, философией (фалсафа), и только они определяют значимость и важность религиозных обязательств.

Вместе с этим, среди религиозных обязательств, касающихся одной из названных целей, последовательно обнаруживаются широкие льготы (мусаада) и большие послабления (рухсаат). И вообще, предписания исламского шариата воздвигнуты на принципе облегчения (сухуула), они установлены (мустакарр) таким образом, чтобы не наносить вреда (таджаауз) окружающей среде (мухиит), и призваны облегчать жизнь человека.

Сподвижник пророка Мухаммада Абу Хурайра сообщал, что Посланник Аллаха говорил: «Воистину, религия облегчает»   (данный хадис приводится в «Сахих»е имама Бухари). Многочисленные аяты Корана тоже указывают на этот принцип: «Он не сотворил для  вас в религии тягости» ; «Аллах желает для вас облегчения и не желает для вас тягости»;  «Та Ха. Мы не ниспослали тебе Коран, чтобы ты был неудачником, но напоминание это тому, кто страшится». [В настоящем переводе цитаты из Корана выделены жирным шрифтом и курсивом. Остальные цитаты даются курсивом. — А.Х.].

Несомненная (муаккид) важность и значимость таких религиозных обязательств, как фард [неукоснительные. — А.Х.] и ваджиб [обязательные], и имеющаяся при необходимости (хааджа) максимальная  широта послаблений  представляют собой неделимое единство, в котором каждый элемент —это неотъемлемая и органичная часть другой составной части. С этой позиции упомянутые  важность и  широта являются двумя самыми важными основами в здании ислама.

Известно то, насколько необходима (лаазим) вера (имаан) в истинность,  бесспорность религиозного действа, обязательного для исполнения ее последователями. И столь же необходимо принять в качестве руководства к действию широкие послабления и удобства (рафахийаат), установленные Мудрым Законодателем (Шаари Хакиим), Посланником Аллаха. Известно также и то, каким преступлением (джинайа) является неисполнение твёрдого обязательства, имеющего под собой неоспоримое доказательство. Но не менее преступным действием является сокрытие обусловленного шариатом послабления, имеющего такое же неоспоримое доказательство.

«И когда Аллах принял завет от тех, кому была дана книга: «Вы будете объяснять её людям и не станете прятать её». Но они бросили её за спины свои и взяли за неё малую цену. Так что зло — то, что покупают они» (Семейство Амрана, 187). [В своих сочинениях М.Бигиев, как правило,  не указывал суру и номер приводимых им коранических аятов, за исключением лишь некоторых случаев. В настоящем переводе сохранён авторский стиль цитирования источников. — А.Х.].

«О Посланец, передай то, что было открыто тебе от Господа твоего; если не сделаешь ты этого, то не передал ты послания Его. А  Аллах защитит тебя от людей. Воистину, Аллах не руководствует неверующих» (Трапеза, 67).

Если признать, что установленные в исламском каноне обязательства и предписания заключают в себе определённое значение и пользу (маслаха), то, конечно, и послаблениям, имеющимся в исламском шариате, неизбежно присущи большой смысл и благо.

Весомым признаком совершенства  ислама является то, что в минуты крайней необходимости в нём допустимо использование разрешённых шариатом (машруу) тех или иных послаблений, избавляющих (даф) человека от трудностей и неудобств.  Эти послабления никогда не нанесут урона (хэлол) незыблемости (таэкиид) установленных обязательств-фард. И в то же время совершенно необходимо наличие (вуджууд) такого рода послаблений, поскольку в процессе общественной жизни (хайат иджтимаийа) возникает множество сложных ситуаций и обстоятельств (ахуаал), требующих тех или иных послаблений для их преодоления. Мудрость Благородного Законодателя, его милость, его благодетель, конечно же, не запрещают использование таких послаблений в час нужды.

Это крайне важная проблема, занимающая сегодня наши умы. И явление, стоящее в её центре, не является чем-то редко встречающимся или гипотетическим (фардийа), а представляет  собой вполне естественное природное событие (хаадиса), происходящее на обширных территориях нашей планеты. Конечно же, в исламском шариате должно иметься решение (джаваб), которое чётко и ясно разрешало бы эту проблему. Книги по мусульманскому законодательству-фикху оказались бессильны (аджиз) решить её. Более того, они или проявили невежество (гхафил), или просто умолчали об этом вопросе. Такое возможно. Но исламский шариат, ниспосланный Аллахом и охватывающий общее  (куллийа) и частное (джузийа), все возможные события и ситуации  (хадисаат) прошлого и будущего, не может оказаться бессильным  или проявить невежественность (гхафла) в чём-либо вообще.

Основоположники мазхабов [здесь М.Бигиев имеет в виду четыре школы исламской правовой мысли, названные по именам их основоположников: Абу Ханифы, Малика, Шафии, Ибн Ханбала. В других работах под мазхабами он подразумевал так же и различные течения теологической мысли. — А.Х.] не оставили указаний по данному вопросу как  из-за собственного невежества, так  и потому, что они позволяли себе выставлять исламский шариат в таком свете, словно это он не мог дать ответ на этот вопрос. Поступая так, они лишь пытались скрыть свою собственную неспособность решить существующую проблему. Такие поступки никак не могут явиться поводом к уважению (ихтираам) этих великих муджтахидов  [муджтахид — учёный-богослов, совершающий иджтихад, т.е. самостоятельное выведение правовых положений на основе источников шариата. — А.Х.], напротив, эти  вещи являются тягчайшим преступлением против авторитета и достоинства (хурма) исламского шариата. Я, как и все, уважаю муджтахидов, но не настолько, чтобы нанести вред  (таадди) совершенству исламского шариата.

В истории ислама было время, когда шариат выпустил из своих рук бразды правления. На мой взгляд, это случилось тогда, когда факихи  [факих — богослов-правовед, специалист по фикху — науке извлечения юридических постановлений из источников шариата. — А.Х.] ограничили источники шариата (усуул шариа) рамками (дааира) устных  аргументов (далаала лафзийа),  а мутафакихи  [здесь М.Бигиев имеет в виду богословов-факихов, чрезмерно превысивших свои  полномочия, разумные пределы толкования источников шариата, перестаравшихся в этом деле. — А.Х.], воздвигшие барьер между Кораном и Сунной, с одной стороны,  и миром ислама — с другой, возомнили себя судьями   (хааким), стоящими выше исламского шариата. Отсюда и повелось, что когда в жизни социума  возникали те или иные серьёзные проблемы, требующие решения, то в большинстве случаев богословские книги  молчали, что стало восприниматься так, словно это в самом  исламском шариате не имелось ответа на эти вопросы. Однако такой подход к шариату совершенно неверен.

Согласно твёрдой  вере (итикаад) мусульман, исламский  шариат будет действителен вплоть до Дня Воскресения (то Кийама). Я тоже верую в это. Но такая действенность шариата будет обеспечена не с помощью (иаана) крайне ограниченных и узких книг по фикху, а благодатной силой  (бараака) Священного Корана и заветов Пророка – Сунны. И многократно повторяющаяся в Священном Коране величайшая благая весть: «Для того, чтобы вознести её над всеми религиями» (9: 33) — будет воплощаться в жизнь не указаниями многочисленных книг по каламу [калам — спекулятивное богословие, синоним  косности и ортодоксии. — А.Х.] и не аргументами книг по фикху, а лишь благодатью  самого Священного Корана.

Священный Коран будет существовать ровно столько, сколько будет существовать само человечество. И на протяжении всего существования Священного Корана врата его наставления на истинный путь (абуааб хидайа) будут оставаться открытыми для каждого человека без исключения. И ни один хоть из четырёх, хоть из десяти мазхабов не изменит и не отменит (мансуух)  Коран. Священный Коран будет сам являться основой, фундаментом  (asaas) и вождём (рахбар) мышления мусульман и их верований, их деяний и общественных движений.

Мы, конечно же, уважаем каламические книги, написанные учёными-богословами, мы чтим труды по богословию, идеи, легшие в основу различных  течений юридической мысли, доставшиеся нам в наследство в виде мазхабов. Но мы не почитаем их как вечные оковы, надетые на наши руки, ноги и умы. Мы уважаем их как теологические книги, богословские произведения (асаар илмийа), которые в нужное время служили прекрасным средством, воспитания нашей мыслительной и интеллектуальной мощи (кууа аклийа). Так,  и только так. И всё же Священный Коран и Сунна Пророка существуют и поныне, а потому слепое подражание и следование (таклид) одному из древних мазхабов никогда не смогут иметь обязательный (ваджиб) характер.

Утверждение о том, что «необходимо следовать (таклид) одному из имеющихся или могущих появиться мазхабов», означает, если говорить открыто, не что иное, как заявление о том, что «эти мазхабы отменили (насх) Коран или отменяют его».

___________________________

В мусульманском мире в сфере истории развития  мысли возникло крайне  губительное явление  под названием «такълид» [таклид — правило безоговорочного следования указаниям богословов древности. — А.Х.]. Бедствие таклида привело к полному застою  (сукуут куллий) в наших душах и мозгах и полностью вывело из употребления исламский шариат. В результате этого мусульманский мир был охвачен   и поражён (истилаа) всевозможными политическими, социальными и другими бедствиями. Заявляя об этом, мы, вероятно, будем совершенно правы.

Учитывая связь с предыдущими строками и с тем, что будет изложено в дальнейшем, я приведу несколько строк из «Футухат Маккийа» [«Футухат Маккийа» — грандиозное эзотерическое сочинение выдающегося суфийского мастера Мухитдина Ибн аль-Араби, внушенное ему, по его собственному признанию, пророком Мухаммадом. На русский язык название произведения переводится как «Мекканские озарения». — А.Х.] блистательного Мухитдина Ибн аль-Араби.

Досточтимый Мухитдин Ибн aль-Араби во 2-м томе «Озарений» на 762-й странице пишет следующее:

«Правовые решения возникали по мере появления вопросов и событий, происходивших в жизни людей. Целью Пророка было оградить людей от вопросов, чтобы они жили согласно своей природе. В то время предписаний и запретов было мало, но было много разрешённого, что не влекло за собой ни вознаграждения, ни наказания.

Однако люди не захотели ограничиться ниспосланными законами. Они вывели причины существующих предписаний и сделали так, чтобы они соответствовали шариату. Неизвестные положения стали приравниваться к уже описанным. И если бы основой законов не было разрешение, то подобных законов было бы очень много, они были бы основаны на сравнении, диалектике, предпочтении. Аллах сделал свои законы милостью для людей, а ученые-факихи воздвигли преграды перед этими милостями, они обязали простой народ следовать каким-либо мазхабам, которые, между прочим, не были установлены Пророком и о которых ничего не сообщали Коран и Сунна. Факихи запретили простому народу искать послабления в каком-либо из мазхабов.

Факихи были особенно строги в этом, аргументируя тем, что свобода мысли и применение разрешений приведут к легкомысленной игре с законами шариата. Они думают, что запреты  и есть религия. Однако Пророк сказал: «Воистину, Аллах даровал вам познание, поэтому примите его». Что касается разрешений, то они и являются подаянием Аллаха. Мы признаём существование муджтахидов и признаём, что простой народ должен следовать за ними в их решении. Каждый муджтахид приводит свои шариатские доказательства, независимо от того, является ли он приверженцем кийаса или не говорит о нём ничего.

Что касается следования мазхабу, то это является труднейшим повелением для людей.  Аллах сотворил  шариат всеобъемлюще широким, а факихи сузили его. Однако  великие  имамы Абу Ханифа, Малик, Шафии были далеки от этого”.

Насколько же прекрасны и  правильны эти  мысли  автора “Мекканских озарений” досточтимого Мухитдина Ибн aль-Араби!

Действительно, мудрый Законодатель  не  любил никчемные мелочные вопросы, поскольку он, стараясь уберечь жизнь людей от трудностей и тягот,  многие вещи оставил на усмотрение целесообразности (маслихат иктизасы). Благородные сахабы [современники  пророка Мухаммада, его сподвижники и первые мусульмане внявшие его призыву и последовавшие за  ним. — А.Х.] знали о такой политике Посланника Аллаха, а потому за двадцать три года исполнения им возложенной на него миссии ему было задано всего тринадцать вопросов. То есть на каждые два года приходился лишь один вопрос! Эти вопросы отражены в аятах Священного Корана, начинающихся словами «Спрашивают тебя...».

Вот прекрасный образец нравов благородных сподвижников и их удивительной учтивости! И что ещё более удивительно: Священный Коран, словно считая слишком многочисленными те тринадцать вопросов, заявляет: «О, вы, кто веруете, не спрашивайте о вещах, которые доставят вам бедствия, если узнаете вы о них; а если спросите вы о них, когда ниспосылается вам Коран, станут они известны вам. Аллах прощает это; Аллах — Прощающий, Снисходительный» (Трапеза, 101).

Иными словами: «Не спрашивайте о мелочах! Если они будут сообщены, то вы столкнётесь с трудностями. Если вопросы будут задаваться в момент ниспослания Корана, будет дан ответ и возникнет новая обязанность. Бог не дает ответов не по причине забывчивости, а в силу Своей милости и прощения, так пусть и люди откажутся от расспросов!»

Молчание благородного Законодателя, всепрощение  Аллаха объясняется мудростью, которая  избавляла людей от увеличения количества возлагаемых на них религиозных обязательств, принимая во внимание мотивы целесообразности. Но факихи не согласились с этим: для того, чтобы максимально увеличить (таксиир) количество религиозных обязательств, они обратились к таким средствам, как та’лиил [та’лиил — логическое объяснение причин; мотировка того или иного действия. — А.Х.], кийас [кийас — действие, суждение по аналогии с существующими прецедентами. — А.Х.], истихсаан [истихсан — признание чего-либо не противоречащим шариату. — А.Х.]. Мы не отрицаем, что в глазах Законодателя  кийас разрешён, но не для того, чтобы увеличить число обязательных действий, а для того, чтобы расширить (таусии) поле жизнедеятельности  и облегчения (тахфииф) бытиё людей Божьей милостью.

Однако большинство наших факихов используют кийас в целях прямо противоположных (хилааф) тем, которые преследовал Законодатель. В руках факихов кийас служит таким целям, как максимальное увеличение количества религиозных обязательств и максимальное сужение  (тазъйик) направлений и сфер жизнедеятельности людей.

Умолчание благородного Законодателя  проистекало из милосердного отношения Аллаха к людям. Великой милостью, оказанной мусульманам, было то, что Законодатель позволил муджтахидам совершать  иджтихад:  мысль всякого человека, ищущего пользу и истину (хакиика), свободна и вольна (мухтар). На этих принципах должна строиться жизнедеятельность человека: в его действиях нет  вреда, когда они совершаются на основе каких-либо разумно оправданных (маакул) потребностей или мотивов. Пути жизнедеятельности человека и общества не должны искусственно сужаться, они столь же разнообразны, сколь разнообразны сами мысли. Именно эту цель преследовал Законодатель, санкционируя (такриир) поиск и иджтихад муджтахидов. Но «факихи» не захотели исполнить этот завет. [Арабский термин факих имеет значения:

1) понимать, знать и,

2) быть сведущим в вопросах мусульманского права.

Имеется аят, в котором говорится, что если Аллах желает кому-то добра, то он дарует ему фикх, т.е. способность видеть суть вещей, глубокое понимание, мудрость. Иными словами, первичным значением слова факих является мудрость, следовательно, от факихов как людей, отмеченных Богом, ожидались мудрые решения. Однако на практике смысловое поле этого слова было ограничено вторым значением, а именно: быть сведущим в вопросах мусульманского права. Это не обязывало носителя данного титула быть мудрым. Видимо по этой причине М.Бигиев поставил здесь слово факих в кавычки. — А.Х. ].

Обязательность следования одному мазхабу, неукоснительность таклида стали самым тяжким бедствием, и в мире  ислама они возникли  благодаря  усердию  (химма) таких «факихов». Обязательность следования  одному из четырёх известных мазхабов стала налагаться на каждого человека принудительно (джабран). Человеку было запрещено использовать  в случае  возникновения нужды  законные  послабления,  предусмотренные шариатом. Со стороны приверженцев каждого мазхаба стали раздаваться смелые утверждения: «Сказанное таким-то и таким-то слово и есть единственно возможная истина! И не следует обращать какое-либо внимание  на доказательную силу того или иного аргумента!».  Они заявили, что действие согласно нормам  шариата,  расширенного самим Аллахом, является «забавой с религией» (талаауб бид-дин), и дошли до того, что стали загонять людей в узкие рамки своих мазхабов.

По меткому выражению автора “Мекканских озарений”  Мухитдина аль-Араби, прикрепление людей к одному из мазхабов стало самым большим бедствием из всех бед, обрушившихся на головы мусульман. Это стало самой страшной болезнью из всех поразивших их болезней. Бедствие таклида возникло не в среде таких великих муджтахидов, как имам Абу Ханифа, имам Малик, имам Шафии, и имам Ахмад,  оно зародилось в недрах невежественной  массы  (ауаам), присвоившей себе статус «факиха», и  погубило весь мир.

                                               ———————

Мухитдин Ибн аль-Араби в 4-м томе «Озарений» на 85-й странице говорит так: “Кутб [здесь слово кутб имеет смысл корифея богословия. — А.Х.] выносит справедливое решение, которое является правильным решением возникшей проблемы. Весьма возможно, что в его решении присутствует элемент несоответствия с позицией приверженцев того или иного мазхаба. Когда же решение противоречит тому, что установлено этими мазхабами, он заявляет, что следование им в этом решении является ошибкой.  Несомненно, они совершили преступление пред Аллахом. И они не должны обвинять в ошибке муджтахида, ибо прав из них кто-то один. Клянусь Всевышним, не сможет стать проповедником ислама никто, кроме тех, кто действовал мудро, и ни в коем случае не те, кто призывал, основываясь на предположениях, и судил по ним. И нет сомнения в том, что такой человек окажется  тяжким  балластом, угнетающим общину Мухаммада, из-за которого Аллах не расширит, а сузит их дела в загробной жизни, ужесточит для них требования  и расчёт в День Суда, так как они усложнили жизнь рабам Аллаха, не разрешив переходить из одного мазхаба в другой в сложных ситуациях, и не стремились устранить затруднение. Они посчитали  это заигрыванием с религией. Они не осознавали, что, говоря эти слова, они уже отступили от веры. А ведь закон Аллаха шире в своей всеохватности. Его решение более вместительно  и правильно. Так остановите же их, ведь их спросят: «Почему же вы не помогаете друг другу? Ведь они сегодня сдадутся». Это состояние тех факихов в День Суда. «И не будет им разрешено даже просить прощения».

Эти слова до последней буквы являются его собственными словами. Вы только вдумайтесь, что он сказал!

Действие в соответствии с шариатским послаблением не является «забавой с религией»! Досточтимый Мухитдин Ибн аль-Араби заявляет прямо противоположное: прикрепление к одному из мазхабов, запрещение  использовать шариатские послабления, мотивированное тем, что обязательно  нужно следовать древним решениям (таклид),  — сами являются ни чем иным, как отказом (тарк) от ислама!

Это очень правильное утверждение! Шариат Аллаха несравненно шире любого отдельно взятого мазхаба и шире их всех вместе взятых. Божий Закон  в совершенной полноте заключает  в себе всю пользу и выгоду  для людей. Мы, конечно же, принимаем эти слова автора «Мекканских озарений». Мы присоединяемся к его утверждению о том, что:  «эти факихи окажутся в Судный день в трудном положении,  и их раскаяния и  мольбы  о прощении не будут приняты!».

                                      ________________________

На 542-й странице 4-го тома “Мекканских озарений” Мухитдин аль-Араби говорит: “И то, что я советую тебе, если ты являешься учёным, — так это то, что тебе запрещено действовать вопреки своему доказательству, и тебе запрещается слепо следовать за другими, если у тебя имеется возможность получить доказательство. Если же у тебя нет должного уровня знаний и ты являешься приверженцем традиции, то ты должен, очевидно, придерживаться мазхаба, вернее, действуй так, как Аллах повелел тебе. Ведь Аллах повелел тебе спрашивать у «людей поминания», если ты в неведении. А «люди поминания» — это знающие Коран и Сунну. И “поминание” — это Коран, согласно кораническому тексту. И проси устранить затруднение, с которым ты столкнулся, насколько это возможно, ведь Аллах говорит: «И Он не сотворил для вас в религии затруднений»,  и Пророк сказал: «Религия Аллаха — лёгкость». Так проси же разрешения, насколько это возможно,  вопроса, пока ты не найдёшь его. И если ты найдёшь его, то действуй согласно этому. Если же муфтий скажет тебе: «Вот это — решение, закон Аллаха или решение Его Посланника», — то следуй за ним. Но если же он скажет тебе: «Это — мое мнение», то следуй за ним, но спроси ещё и у другого. И если ты захочешь быть решительным в своих трудностях, то поступай так, но только относительно того, что касается тебя. Устранить затруднение — это обычай Пророка. Если ты постигнешь какое-либо знание в шариате, то доведи его до тех, кто не знает, — будешь в рядах несущих знание тем, кто пребывает в неведении. И ты должен опасаться сокрытия тех очевидных знаний, которые Аллах низвёл тебе».

Нет сомнения в правильности этих слов Мухитдина Ибн аль-’Араби! Конечно, запрещено следовать решению одного из имамов, если имеется  опровергающий его  шариатский аргумент. Если кто-то не способен найти шариатское доказательство, то он может, не следуя за тем или иным мазхабом, спросить, задать интересующий его вопрос. Но спросит он не у авторитетов, не у тех людей,  которые пересказывают предания древности, а  узнает ответ  у Благородного Корана и сунны Пророка и у тех, кто поминает Аллаха (ахль аз-Зикр).

Разве Аллах не сказал в Священном Коране: «Спросите тех, кто поминает (закара) Аллаха, если вы сами не знаете»?

Слово «закара» в этом аяте  означает Священный Коран. Ибо сказано: «Воистину, Мы ниспослали поминание (зикр), и воистину, Мы — Хранители наилучшие!»

Взгляните же, что сказал досточтимый Мухитдин, эта жемчужина в короне ислама: «Избегай, насколько это возможно, стесненности, в исламе не существует неудобств, ищи шариатские послабления, находи их и действуй в соответствии с ними. Если ты решил связать себя своими благочестивыми намерениями, то дело твоё, но тогда возлагай сие только на себя самого. Не нужно навязывать свои устремления окружающим, дабы охватить и их этим. Отсутствие затруднений является прекрасной характерной чертой (шиаар) ислама. Если тебе стало известно какое-либо шариатское допущение, послабление, то доведи его до сведения тех, кто не знает об этом, и достигнешь чести Пророка (набий). Остерегись, не скрывай послабления  и свободы, ниспосланные Аллахом, и Его явные указания!”.

«Те же, кто скрывают ясные доказательства и  руководство, которое Мы открыли после того, как пояснили это в Книге для людей, — те это, кого проклинает Аллах, и те, кому дано проклинать, проклинают их тоже» (Корова, 159).

                                      ________________

 

Несмотря на то, что бедствие вредоносного новшества таклида возникло в сфере мусульманской мысли  лишь в последние века, оно, в силу каких-то причин, пустило довольно сильные корни. Поэтому  я в некоторой степени нуждаюсь в приведении аргументов автора “Мекканских озарений” Мухитдина Мухаммада Ибн Араби,  направленных на доказательство  ошибочности (бутлан) практики таклида, хотя  категорическая запрещённость (хараам) таклида очевидна как день и является известной истиной, подтверждаемой аятами Священного Корана,  сунной уважаемого Мудрого Законодателя и высказываниями основоположников мазхабов и имамов-мухаддисов [мухаддисы — учёные-специалисты в области изучения устного и практического наследия Пророка Мухаммада — Сунны. — А.Х.].

По моему мнению, такие выражения, как «таклид допустим» (джаиз) или «таклид обязателен» (ваджиб), означают то же самое, что провозглашено в выражении «исламский шариат полность и навсегда аннулирован (мансуух)». Обязательность таклида и вечность установлений Священного Корана  являются двумя несовместимыми  противоположностями (наакид).

Конечно, если  имеющиеся в исламском мире книги по фикху содержали бы в себе готовые оригинальные шариатские ответы на все возможные вопросы, то в этом случае мы, вероятно, не  ломали бы головы над поиском доказательств и решением проблем и совершали бы таклид хотя бы ради того, чтобы не отягощать себя лишними трудами.

Если бы существовал такой уровень подготовки, то, вероятно, всё было бы прекрасно. Но в действительности всё обстоит совсем иначе:  в наших трактатах по фикху остаются нершёнными не только все проблемы, относящиеся к сфере социального бытия, но имеется множество нерешённых проблем, относящихся к области поклонения (ибаада). А что касается решённых вопросов, то ни один из них не служит интересам развития общества и реальным потребностям людей.

И если таково истинное  положение вещей, то может ли быть допустимым таклид? Есть ли какой-либо смысл следовать тому, на что не дано ответа и что ещё не нашло своего решения?

                                      ___________________

Истины, которые я со всей чистосердечностью изложил выше с целью сохранения чести  и достоинства ислама, придали мне немалое мужество и смелость. И я решил донести до сведения российских мусульман мой взгляд на один религиозный вопрос, который, несмотря на свою древность, остается нерешённым до сих пор. Этот вопрос занимает наши умы и в эти дни, а свой взгляд на него я почерпнул из Благородного Корана и сунны Пророка.

Если я докажу правильность своей точки зрения, то это станет для меня великой честью! Если я ошибусь, то какой от этого вред?  Это — моё желание! Но моё желание не нанесёт ущерба миру ислама, какой был нанесён ему  мазхабами. Ибо, будь я прав или неправ, ни одного человека я не призываю последовать за собой, не призываю совершить таклид моему мнению.

Какой бы большой ни была ошибка, допущенная человеком на пути поиска истины, она не лишает человека  защиты ислама. Если человек, стремясь к богоугодности (сауааб), допустит ошибку (хатаа), то, сколь большой бы ни была его ошибка, она будет прощена благодаря благожелательности (мусаамаха) Законодателя.

Вера в то, что «наставление на истинный путь находится в руках Бога» (хидайа мин Аллах), — прекрасная и правильная вера. Долг  человека — поиск истины. Нахождение, обнаружение истины  является не обязанностью  человека, но его целью (гхайа). Человек должен исполнять лишь то, что возложено на него в качестве обязанности, но достижение поставленной цели возможно только при  помощи Господа. При условии, что человек действует разумно и со всей серьёзностью и прилагает максимум усилий, ему будет позволено достичь поставленной цели: «Те же, кто  усердствуют ради Нас, —  несомненно, поведём Мы их на путях Наших. И Аллах, воистину, с творящими добро» (Паук, 69).

 

Продолжение следует…


Последние статьи

АНГЛИЙСКИМ ШКОЛЬНИКАМ ЗАДАЛИ РАССКАЗАТЬ РОДИТЕЛЯМ О ПЕРЕХОДЕ В ИСЛАМ 11.11.2017 АНГЛИЙСКИМ ШКОЛЬНИКАМ ЗАДАЛИ РАССКАЗАТЬ РОДИТЕЛЯМ О ПЕРЕХОДЕ В ИСЛАМ

От Джобса до Маска: Чем 25 успешных людей занимались в 25 лет 11.11.2017 От Джобса до Маска: Чем 25 успешных людей занимались в 25 лет

Арестовали Тельмана Исмаилова 11.11.2017 Арестовали Тельмана Исмаилова

ЦЕНЫ НА КВАРТИРЫ В МОСКВЕ СНИЖАЮТСЯ 01.11.2017 ЦЕНЫ НА КВАРТИРЫ В МОСКВЕ СНИЖАЮТСЯ

СОВЕТЫ ОФИЦЕРА ГРУ РОССИИ ПО ВЫЖИВАНИЮ В ВОЙНЕ 29.10.2017 СОВЕТЫ ОФИЦЕРА ГРУ РОССИИ ПО ВЫЖИВАНИЮ В ВОЙНЕ

ПЕРВЫЙ «МУСБАТ»  Советский мусульманский батальон в Афганистане 29.10.2017 ПЕРВЫЙ «МУСБАТ» Советский мусульманский батальон в Афганистане

«НАСТУПАЮТ ВЕЛИКИЕ ПЕРЕМЕНЫ, КОТОРЫЕ СКАЖУТСЯ НА ВСЕМ МУСУЛЬМАНСКОМ МИРЕ» 26.10.2017 «НАСТУПАЮТ ВЕЛИКИЕ ПЕРЕМЕНЫ, КОТОРЫЕ СКАЖУТСЯ НА ВСЕМ МУСУЛЬМАНСКОМ МИРЕ»

МОСКВА ЗАЯВЛЯЕТ ПРАВА НА ВЕСЬ БЛИЖНИЙ ВОСТОК 26.10.2017 МОСКВА ЗАЯВЛЯЕТ ПРАВА НА ВЕСЬ БЛИЖНИЙ ВОСТОК

Войны на автопилоте США ведут их уже шестнадцать лет 26.10.2017 Войны на автопилоте США ведут их уже шестнадцать лет

ОБ ИСЛАМЕ И НОРМАТИВНОСТИ КОРАНА 25.10.2017 ОБ ИСЛАМЕ И НОРМАТИВНОСТИ КОРАНА

Автор: Александр Игнатенко, доктор философских наук, главный эксперт НИИ социальных систем МГУ им. М. В. Ломоносова, член Совета по взаимодействию с религиозными объединениями при Президенте Российской Федерации. Профессиональ ный исламовед. Автор нескольких сотен пуб ликаций по исламу, вт . ч. книг: «Ибн-Халь- дун» (1980); «Халифы без халифата. Ислам ские неправительственные религиозно политические организации на Ближнем Востоке. История, идеология, деятельность» (1988); «Ислам на пороге XXI века» (1989, в соавторстве); «В поисках счастья. Общественно - политические воззрения арабо-исламских философов Средневековья» (1989); «Как жить и властвовать. Секреты успеха, добытые в старинных арабских назиданиях правителям» (1994); «Зеркало ислама» (готовится к публикации «Новым издательством»)

 

Понять происходящее с исламом сегодня можно, если отталкиваться от того, что ислам в своих основах — религия Божественного Откровения. Абсолютно достоверного, но обильно дополненного человеческими измышлениями, которые абсолютно достоверными не могут быть по определению, ибо суть человеческие.

КОРАН — РЕЧЬ АЛЛАХА!

Мусульмане верят, что их религия (обрядовые и юридические установления, назидательные рассказы и притчи) была ниспослана от Всемогущего Бога — Аллаха — человеку по имени Мухаммад Ибн-Абдаллах, который был избран Аллахом (почетное имя пророка Мухаммада — Мустафа, т. е. Избранный), чтобы быть пророком истинного единобожия. Получив Откровение (аль-Вахй в терминологии исламского вероучения[1]) от Аллаха (ангел Джибриль передавал пророку аяты — «знамения Аллаха»), Мухаммад их озвучивал, и они запоминались людьми — первыми мусульманами, а после смерти пророка были зафиксированы на письме в виде Корана, который рассматривается мусульманами как сакральный Текст — Речь Аллаха[2].

Человеческого времени вполне хватило для того, чтобы людям был в Откровении передан ислам — правильный, завершенный Самим Аллахом. В Коране есть тому недвусмысленное свидетельство. Аллах говорит: «Сегодня Я завершил для вас вашу религию, и закончил для вас Мою милость, и удовлетворился для вас исламом как религией»[3]. Этот аят Корана, в отличие от некоторых других, абсолютно ясен: в конкретный момент времени Аллах передал людям всё, что составляет религию ислама. И сообщил об этом «ясной арабской речью», как сказано в самом Коране[4]. Это очень важный пункт: «ислам как религия» — в законченном, завершенном (и совершенном[5]) виде — содержится в Коране, Богооткровенном Тексте. Также важно отметить: ислам содержится в Тексте, изложенном на арабском языке, на котором говорили аравийцы в VII веке.

Аллах сказал, что после пророка Мухаммада Откровение больше никому не будет ниспосылаться. Мухаммад, как говорится в Коране, — «печать пророков», т. е. последний пророк[6]. После смерти пророка Мухаммада (8 июня 632 года) Откровение прекратилось.

Коран был кодифицирован при халифе Османе (644-656). Итак, Коран был ясен и вполне достаточен для понимания того, что такое «ислам как религия», если воспользоваться кораническим же выражением. Знаменитый средневековый теолог Ибн-Таймийя (1268—1323) говорит о том, что Коран не требовал объяснений или толкований — просто потому, что был абсолютно понятен на протяжении трех «веков» (карн), под которыми понимаются три поколения мусульман — сподвижники пророка Мухаммада, их дети, и их внуки, и, если иметь в виду, что «век» в этом смысле считался арабами равным 40 годам, то в течение 120 лет, т. е. примерно до 750 года, не было никаких более-менее серьезных проблем с пониманием сакрального Богооткровенного Текста (Корана) и, соответственно, с непониманием того, что такое ислам. Не в последнюю очередь это объясняется тем, что первые три поколения мусульман были относительно «компактным образованием» в неразрывном пространственно-временном континууме, члены которого были объединены короткими коммуникативными связями и говорили (а также писали) на одном языке.

ИСЛАМ «ЗАВЕРШЕН», А ЖИЗНЬ ПРОДОЛЖАЕТСЯ

 

Однако сразу же после смерти пророка Мухаммада (и, соответственно, окончания Откровения) в общине мусульман начались другие проблемы — нерелигиозные. Возник вопрос о наследовании лидерства в общине, ответ на который не был дан в Откровении, т. е. Аллах ничего по этому поводу не сообщил в Своей Речи. По нашему мнению, именно в Коране намечается четкое и даже резкое разделение на «ислам как религию», с одной стороны, и, с другой стороны, на вопросы мирской, земной жизни, — разделение, которое в эпоху Средневековья сложилось в противопоставление «религии» (дин) и «дольней жизни» (дунйя) — вопреки существующему заблуждению, что в исламе не было и нет разделения на «религиозное» и «мирское», «религиозное» и «политическое»[7]. Божественный замысел Аллаха, наверное, можно понимать следующим образом: ислам как религия абсолютно понятен и доступен каждому, говорящему «ясной арабской речью» и изучившему Коран как результат Божественного Откровения, а с проблемами нерелигиозными (бытовыми, политическими, экономическими и т. п.) мусульмане обязаны разбираться сами.

Не сказать, что все проблемы «дольней жизни» решались успешно. Первая из них — наследование Пророку политической власти в общине мусульман — получила только временное разрешение, в форме «халифата», или правления «праведных халифов», при котором власть передавалась, что характерно, с постоянно изменяющимися правилами избрания (т. е. импровизированно), «праведным халифам» (от араб. халифа, т. е. «наследник»), ближайшим сподвижникам Пророка — арабам из аравийского рода курейшитов: Абу-Бакру (тестю пророка Мухаммада), Осману, Омару, Али (зятю пророка Мухаммада).

Нельзя не заметить этнический, во многом племенной и даже «семейный» характер механизма передачи власти в общине, который называется у мусульман-суннитов «выбором» (ихтийяр). (Эта система применяется вплоть до настоящего времени в суннитских монархиях — Саудовской Аравии, Иордании, Марокко и др.) Оппозиция принятой у суннитов системе «халифов», сразу возникшая в VII веке, была в немалой степени антиарабской. Сформировалось своеобразная, если можно так выразиться, «демократическая», оппозиция хариджитов, выступавших за то, чтобы главой мусульманской общины мог стать мусульманин любого происхождения — пусть даже «эфиопский раб с вырванными ноздрями», как говорится в одном из хадисов (о хадисах — ниже), приписываемых пророку Мухаммаду[8]. В «двух Ираках» — Ираке и Персии сформировалась «региональная» оппозиция в форме шиизма, адепты которого верили и верят, что верховная власть в общине после смерти пророка Мухаммада должна была передаваться по Божественному «назначению» (та'йин) конкретно поименованным Аллахом в сакральном Тексте Имамам — предстоятелям, предводителям исламской общины: сначала Али Ибн-Аби-Талибу (он стал только четвертым «праведным халифом» у суннитов), женатому на дочери Пророка Фатиме, затем сыновьям Али и Фатимы — Хасану и Хусейну, потом — их «избранным» потомкам[9].

Одна эта проблема с наследованием власти Пророка в общине мусульман очень рано выявила нормативность сакрального Текста — Корана. Говоря проще, в Коране нет полного набора норм, регулирующих все аспекты социальной, политической, экономической, культурной жизни мусульман. Подсчеты показывают, что из 6 236 аятов («стихов») Корана «готовые» правила общественного поведения (социальные нормы) можно обнаружить не более чем в 300 аятах (менее 5% ), и они не составляют цельной системы.

КОМПЕНСАЦИЯ НОРМАТИВНОЙ ДЕФИЦИТНОСТИ САКРАЛЬНОГО ТЕКСТА

При том, что Коран ясен, жизнь исламской общины, регулирование отношений между нею и окружающим миром, задачи управления захваченными территориями, — требовали компенсации, то есть выработки норм и правил на разные случаи жизни. Нормы и правила осуществлялась по-разному. Так, использовались доисламские, несколько модифицированные, нормы. В самой передаче власти в исламской общине нетрудно увидеть те принципы, которые применялись в условиях аравийского родоплеменного общества, когда власть в союзе племен или на определенной территории принадлежала представителям какого-то рода (в данном случае ими стали курейшиты). В шиизме прослеживается идея передачи власти по наследству мужским потомкам, родившихся от брака дочери Пророка Мухаммада Фатимы с Али (прямых наследников-сыновей у Пророка не было). Большая отдельная тема — нормативные заимствования из персидского (зороастрийского) и византийского (христанского) нормативного наследия, особенно — в политике[10].

Однако приоритетной сферой добавления ясности была религиозная. Она осуществлялась двумя методами: путем экстенсификации, то есть расширения или интерпретации, переосмысления, придания ему новых смыслов.

 

МОЖНО ВЫДЕЛИТЬ СЛЕДУЮЩИЕ ФОРМЫ ЭКСТЕНСИФИКАЦИИ

 

Коранические апокрифы.

Историческим фактом, принимаемым как достоверный и мусульманами, и исламоведами, является то, что в эпоху правления халифа Османа были собраны в одну книгу записанные, запомненные и передававшиеся изустно аяты Корана. Не прошедшие «редакционную коллегию» записи были сожжены.

Здесь, естественно, сразу возникает множество вопросов. Не ошиблись ли составители? Действительно ли были собраны все записи? И не остались ли какие-то записи, не уничтоженные огнем? Шииты, которые ставили в вину Осману и всей «редакционной коллегии» то, что они не включили в текст Корана прямые указания на первого и единственного халифа (наследника пророка Мухаммада), а им должен быть зять пророка Али Ибн-Аби-Талиб, были уверены в существовании «Корана Фатимы» (Мусхаф Фатима) — более полного текста Корана (он якобы существовал у дочери Мухаммада Фатимы, ставшей женой Али). «Коран Фатимы» обнаружен не был и, вероятнее всего, никогда не существовал, хотя у Фатимы и могли быть какие-то записи коранических аятов, которые, по всей видимости, были учтены «редакционной коллегией».

Однако предпринимались (и предпринимаются) попытки «досочинить» Коран — создать апокрифические, псевдокоранические тексты, выдавая их за текст Корана. В эпоху Средневековья было распространено приписываемое второму «праведному халифу» Умару высказывание о том, что в коранический Текст не попал ниспосланный Пророку Мухаммаду аят о раджме, побивании камнями прелюбодеев[11]. В 40-х годах XIX века много шума в среде востоковедов наделала обнаруженная апокрифическая кораническая сура «Два света» (Ан-Нуран), сочиненная мусульманами-шиитами, вероятнее всего, в X веке[12].

Апокрифические дополнения к тексту Корана должны стать предметом специального исламоведческого исследования, т. к. они многочисленны и всё еще не закончены. Нельзя не упомянуть, для полноты картины, о современных попытках сочинения «нового Корана». После терактов 11 сентября 2001 года на книжный рынок США и отдельных арабских стран был выпущен «Истинный Фуркан» (Аль-Фуркан, или «Различающий [между истиной и ложью]»). Книга отформатирована как Коран — разбита на суры («главы»), некоторые из которых называются как коранические, и аяты («стихи»); и изложена на арабском и английском языках. В ней нет, присутствующих в Коране, призывов к джихаду против «неверных».

Этот пример стоит особняком в рамках рассматриваемой темы, т. к. «Истинный Фуркан» сочинен не мусульманами, а арабами-христианами для мусульман, что особо и не скрывается[13].

Предание (Сунна) как дополнение к сакральному Тексту (Корану). Проповедуя новую веру, пророк Мухаммад находился в особом психофизиологическом состоянии, которое было для окружающих сигналом того, что он произносит текст не от своего имени. (В тексте Корана Аллах говорит о Себе «Мы», а о самом Пророке — в третьем лице.) Но Мухаммад высказывался и от своего имени по разным вопросам бытия первых мусульман.

Эти высказывания, описания поступков, жестов, умолчаний, получившие названия хадисов (ед. ч. хадис), запоминались с разной степенью точности (как и высказывания первых мусульман и других жителей Аравийского полуострова) и передавались изустно из «поколения» в «поколение». Однако при возникновении нормативного дефицита хадисы стали собирать, фиксировать на письме, систематизировать и кодифицировать. Причем, стали это делать целенаправленно спустя два века после смерти Пророка в условиях обрыва коммуникативных связей. По всему тогдашнему исламскому миру путешествовали собиратели хадисов, руководствуясь обнаруженным и зафиксированным к тому времени на письме хадисом Пророка: «Взыскуй [исламского] знания, даже если тебе придется для этого отправиться в Китай. Стремление к [исламскому] знанию — обязанность каждого мусульманина». Эти путешествия продолжались еще в XI веке, т. е. спустя четыреста лет (!) после смерти Пророка, и мухаддисам (собирателям и знатокам хадисов) удавалось обнаруживать дотоле незаписанные высказывания Мухаммада[14].

Средневековые источники сообщают, что некоторые собиратели и систематизаторы хадисов знали до 800 000 небольших текстов (от одного слова до страницы), приписывавшихся Пророку Мухаммаду. Изощренная система проверки достоверности хадисов выявила то, что значительная, если не подавляющая, их часть недостоверна или характеризуется слабой достоверностью: были умышленно сочинявшиеся и приписывавшиеся Пророку хадисы (например, «рекламные», прославлявшие басрийские финики или еще какой-то товар, либо восхвалявшие не существовавшие во времена Пророка города, например Каир, либо обосновывающие права на власть какой-то группировки). Свою роль играли и забывчивость людей, и разрывы в цепочке передатчиков на протяжении двух или более веков и т. п. Из этого громадного количества преданий известный собиратель и систематизатор аль-Бухари (81—870) отобрал в качестве «безупречных», или «правильных» около 7 400 хадисов. Но споры о достоверности разных хадисов не прекращаются среди мусульман до нынешнего дня.

На протяжении всей истории ислама продолжалась дискуссия о том, является ли Сунна Богооткровенной, т. е. результатом Божественного Откровения, или нет? Вопрос не закрыт до сих пор, о чем свидетельствует возникновение сект, отрицающих Сунну как таковую. Так, в настоящее время в Египте существует «коранисты». «Коранисты» считают, что нельзя следовать Сунне Пророка, поскольку хадисы, устно передавались в течение двух веков после смерти Пророка, прежде чем начали фиксироваться на письме, и следовательно, подверглись искажению. В августе 2007 года крупнейший суннитский исследовательский и учебный центр «Аль-Азхар» издал фетву — правовое заключение, согласно которому «коранисты», если они станут упорствовать в своих заблуждениях, будут рассматриваться как вероотступники[15].

«Израилиады». В период первоначального ислама имели хождение в исламской среде и затем остались в исламском наследии в письменном виде афоризмы, максимы и притчи на арабском языке, восходящие к иудейско-христианской традиции (включая неканонические евангелия). Для мусульманина было допустимо использовать «Израилиады», что и делалось часто, как правило в назидательно-морализирующих трактатах; их не проверяли «на достоверность» — в отличие от хадисов Пророка, достоверность которых выяснялась с высокой степенью тщательности.

Возобновление Откровения и «возобновление» Пророка Мухаммада. Мистики-суфии утверждали, что определенные практики (воздержание от пищи, беспрерывные молитвы и т. п.) «возвышают» их душу, и она подымается до Божественных вершин. Они уверяли, что получают от Аллаха либо вдохновение (аль-ильхам), либо даже Откровение, и тем самым приобретают знания, которые были неизвестны Пророку Мухаммаду[16]. Например, Абд-аль-Кадир аль-Джили (или аль-Джилани, 1077—1166), основатель и эпоним существующего до сих пор суфийского тариката Кадирийя утверждал, что видел Аллаха собственными глазами и черпал из «морей Божественных знаний»[17]. Другой аль-Джили — Абд-аль-Карим (умерший в 1428 году) — уверял, что его книга «Совершенный человек» содержит то, что сам Аллах вложил в его уста[18] .

Еще один мистик Ибн-Араби (1165—1240) в своих «Мекканских откровениях» заявлял, что в этой громадной книге (по объему раз в пять-семь раз больше Корана) нет ни одного слова, которое бы не было результатом Откровения от Аллаха. «Аллах Всевышний дал мне знание о сущности вещей — каковы они в своей сути, и с помощью Откровения указал мне на истины их связей и отношений»[19]. Другая его книга — «Геммы мудрости» — была, по утверждению Ибн-Араби, передана ему в 1229 году в Дамаске Пророком Мухаммадом. Более того, Ибн-Араби, по его же утверждению, был даже ниспослан Коран, вернее один аят Писания. Сам он в «Мекканских откровениях» описывает это как событие, случившееся с ним в Фесе в 1197 году. «Будучи весь в свете и сам превратившись в свет», Ибн-Араби обратился к Аллаху с мольбой о том, чтобы он дал ему знамение (аят), в котором бы содержалось то, что говорится во всех других аятах Корана. И Аллахом ему была ниспослана своего рода summa Корана: «Скажи: "Мы уверовали в Аллаха и в то, что ниспослано нам, и что ниспослано Ибрахиму, Исмаилу, Исхаку, Якубу и коленам, и что было даровано Мусе и Исе, и что было даровано пророкам от Господа их. Мы не различаем между кем-либо из них, и Ему мы предаемся"»[20].

Ибн-Араби разработал целую концепцию святости (вилая[21]), которая во многом повторяет пророческую миссию (нубувва) пророков ислама как истинного единобожия, в том числе «печати пророков» — Мухаммада, а в ряде пунктов ставится выше пророческой миссии как таковой. Сам он, по собственному утверждению, оказывается «наследником (варис) пророческой миссии Мухаммада» и даже «печатью Мухаммадовой святости». Свою биографию Ибн-Араби форматирует таким образом, что она повторяет важные пункты биографии Пророка Мухаммада. Это развернутый намек на то, что в Ибн-Араби «возобновился» Пророк Мухаммад, а следовательно — возобновилось Откровение.

Еще более витиевато о возобновлении Откровения через «возобновление» Пророка Мухаммада говорит цитировавшийся выше Абд-аль-Карим аль-Джили. Аль-Джили разрабатывает концепцию Совершенного Человека как своего рода вечную матрицу, которая самовоспроизводится в пророках и суфийских святых, начиная с предвечно существовавшего пророка Мухаммада. И аль-Джили среди тех, в ком «воспроизвелся» пророк Мухаммад, называет знаменитого мистика Абу-Бакра Дулафа аш-Шибли (861—946) и своего наставника Шарафад-Дина Исмаила аль-Джабарти.

Для полноты картины укажем, что некоторые мистики претендовали на то, чтобы быть воплощением Аллаха, т. е. самим стать источником Откровения, как это произошло с Мансуром аль-Халладжем (868—922), который, ничтоже сумняшеся, провозгласил: «Аз есмь Истинный», назвав себя одним из Божественных имен — аль-Хакк. Аль-Халладжа за это убили правоверные мусульмане, и его текстовое наследие до нас не дошло. Но все упомянутые выше произведения суфиев-мистиков сохранились, до сих пор присутствуют на книжном рынке в исламских странах и находятся в интеллектуальном обороте мусульман.

 

СНОВИДЕНИЕ КАК РАЗНОВИДНОСТЬ ОТКРОВЕНИЯ

 

Пророку Мухаммаду приписывается хадис: «Сновидение — одна сороквосьмая часть пророческой миссии (нубув-ва)». Это утверждение означает, что всякий спящий мусульманин, который получает от Аллаха сновидение, получает одну сороквосьмую часть Откровения. Авторитетный средневековый теолог Ибн-Таймийя (1263—1328) утверждал, что «сновидение правоверного — речь, с которой к Своему рабу, когда тот спит, обращается Аллах»[22]. Выражение «речь [Аллаха]» (калям [Аллах]) Ибн-Таймийя, который очень строго следил за своими словами и с гордостью называл себя «текстовиком» (насси), точно следовавшим сакральному Тексту — Корану, как видим, употребляет как в отношении сновидений, так и в отношении Корана.

Во сне мусульманам являлись и Аллах, и пророк Мухаммад. В сновидениях они бывали в Раю, узнавали о будущих событиях, которые «ведомы только Аллаху».[23]

Шиитские Имамы как живое дополнение к Писанию, или Живой сакральный Текст. В шиизме экстенсификация сакрального Текста осуществлялась не так, как у суннитов. К Корану был добавлен своего рода «живой сакральный Текст»: с Кораном были уравнены сами шиитские Имамы — начиная с Али, зятя Пророка Мухаммада и продолжая его потомками, вплоть до двенадцатого Имама Мухаммада, приход которого в качестве Махди, или Ведомого Аллахом, ожидается шиитами до сих пор.

Вот как это описывается в одном из хадисов Пророка Мухаммада («Хадис двух драгоценностей»), который шииты признают полностью достоверным, а сунниты — абсолютно недостоверным: «Оставляю вам две драгоценности — Книгу Аллаха [т. е. Коран. — А. И.] и мое Семейство — Людей моего дома. И они не разойдутся [т. е. будут в согласии. — А. И.], пока [люди] не выйдут к Водоёму [имеется в виду эпизод Страшного Суда. — А. И.], — подобно этим двум [пальцам]». И он свел вместе указательные пальцы двух рук, приложив один к другому и сравнял их, а затем продолжил: «Я не говорю: как эти [пальцы]», — тут он показал сложенные указательный и средний палец правой руки. «Ведь они разнятся (букв: один из них опережает другой)». И потом Пророк закончил: — Воистину, они [Писание и Семейство. — А. И.] среди вас подобны Ноеву ковчегу: кто взойдет на него, спасется, а кто его оставит — утонет»[24].

Таким образом, Коран (его шииты признают в качестве Речи Аллаха) дополняется текстами Имамов, которые равны, равноценны Корану (как указательные пальцы двух рук одного человека). Наиболее авторитетно у шиитов собрание речей, высказываний, проповедей и посланий Имама Али «Путь красноречия» (Нахдж аль-баляга), по поводу аутентичности которого в нешиитской среде продолжаются споры. Немалое количество ученых считает, что значительная часть «Пути красноречия» апокрифична.

Однако двенадцатый Имам исчез в 70-х годах IX века. Шииты разработали теорию о том, что после этого Аллах для доведения Божественного знания до людей избирает в каждом поколении Наидостойнейшего (аль-Афдаль), который и становится просветителем и водителем рода человеческого[25]. Вариация теории Наидостойнейшего — знаменитая теория аятоллы Хомейни о вилаят-э факих (наследовании власти в общине мусульман-шиитов ученым — знатоком ислама), которая в значительной своей части является обоснованием того, что знаток ислама (факих) обладает сокровенным знанием, получаемым непосредственно от Аллаха. Шиитские улемы (муджтахиды) — «сами себе Текст»: высшая ступень в шиитской иерархии недаром называется аятолла, «от арабского аят-Аллах — знамение Аллаха» — так же, как аят, «стих» Корана, «речи Аллаха», букв. «знамение [Аллаха]».

Важно сразу отметить, что все эти политико-теологические выкладки не имеют прямых оснований в Богооткровенном сакральном Тексте — Коране. Примечательно, что в книге аятоллы Хомейни «Исламское правление», в которой теория вилаят-э-факих и излагается, Коран цитируется менее десяти раз на 150 страницах[26]. Это исключительно низкий показатель для произведения, претендующего на то, чтобы быть исламско-теологическим. Но иначе и быть не может: теория вилаят-э факих (власти ученого-законоведа, замещающего ожидаемого Махди), выдаваемая за «исламское правление», — концептуальная разработка Хомейни, которая была призвана обосновать верховную власть самого Хомейни в «послереволюционном» Иране. (И совсем не исключается, что довольно скоро «исламское правление» Хомейни и теория вилаят-э факих будут шиитами преданы забвению).

 

МИР КАК САКРАЛЬНЫЙ ТЕКСТ

 

Весьма интересны в спекулятивном отношении попытки трактовать мир, окружающую действительность как «Речь Аллаха», т. е. как Богооткровенный сакральный текст, как бы «продлевающий» Откровение в новой форме. Эту идею мы обнаруживаем у многих мыслителей — Ибн-Масарры (883-931), Абд-аль-Карима аль-Кушайри (986—1072), Ибн-Араби, Абд-аль-Карима аль-Джили и др. Четко выразил эту идею Абу-Хамид аль-Газали: «...После прекращения Откровения (инкита' аль-вахй), Всеславный Бог стал доводить (азхара) до людей свою речь посредством ощутимых вещей (умур махсуса)»[27]. Эти вещи, как и коранические аяты, тоже являются «знамениями» (аят), и они, как и Коран должны подвергаться «истолкованию» (тафсир, шарх)[28].

Однако эта линия не получила развития и не была реализована в какой-то развернутой или систематизированной форме — в отличие, например, от ониромахии, науки толкования сновидений. Уверенность же в креационистской связи между Аллахом и миром привела к созданию ряда концепций Богопознания через познание мира.

 

ТРАНСГРЕССИЯ САКРАЛЬНОГО ТЕКСТА. НЕРЕЛИГИОЗНАЯ ФИЛОСОФИЯ И ФИЛОСОФСКИЕ НАУКИ

 

Если замыкаться на рассмотрении сакрального Текста и человеческих дополнений к нему, может сложиться ложное представление, что интеллектуальный «ландшафт» средневекового «исламского» мира был абсолютно и целиком исламским. Как минимум, надо вспомнить, что «исламская» культура формировалась на пространствах, где исконными, «коренными», жителями были и иудеи, и христиане, и зороастрийцы, и буддисты со своими мощными интеллектуальными традициями, воздействовавшими на ислам и мусульман.

Но речь даже не о религиозных влияниях. Расцвет той культуры, которая получила по господствующей религии название «исламской» — стала результатом массированного восприятия греко-римского наследия, что приводило к этакой средневековой «европеизации» «исламского» мира. Начиная с IX века и до конца Средневековья, в интеллектуальный оборот исламского мира было введено несколько десятков тысяч произведений, прямо соотносимых с греко-римским интеллектуальным наследием, — переводов практически всех древнегреческих и эллинистических мыслителей, философов, ученых (физиков, алхимиков, географов, астрономов и астрологов, знатоков медицины, экономистов-«домоводов», ботаников, зоологов и т. д.), этиков и политиков; комментариев на них и кратких их изложений, оригинальных сочинений мыслителей-мусульман, подключившихся к рационалистической греко-римской традиции; большое количество апокрифов, приписывавшихся Платону, Аристотелю, практически всем древнегреческим и эллинистическим мыслителям и ученым[29].

Происходила трансгрессия[30] сакрального Текста Откровения — выход за его границы, как бы далеко они ни выставлялись относительно ядра сакрального Текста, Корана. Несколько утрируя проблему, можно сказать, что интеллектуальная активность средневековых ученых-философов осуществлялась без обращения к сакральному Тексту — как если бы сакральный Текст не существовал. В наследии ряда мыслителей можно вообще не обнаружить ни одного обращения к сакральному Тексту. Так, нет подобных обращений у Ибн-Баджжи («Авемпасе» средневековых европейских схоластов). У аль-Фараби с его обильным наследием философских, социологических, логических и др. работ (несколько тысяч страниц) обнаруживается всего одна цитата из Корана, приведенная в логико-филологическом трактате. Иные мыслители, например Ибн-Рушд, работали в двух системах интеллектуальных координат, переходя от одной к другой и не смешивая их, — то как философы-перипатетики (именно так и известен Ибн-Рушд в Европе), то как исламские мыслители (Ибн-Рушд был авторитетным законоведом-факихом маликитского толка, его произведения до сих пор в обороте у шариатских судей в Северной Африке; как факих он не мог не обращаться к сакральному Тексту). На своеобразном философско-религиозном «пограничье» располагались такие мыслители, как Ибн-Сина (Авиценна); обильно черпая из греко-римского наследия, они стремились не уходить далеко от сакрального Текста.

Ситуацию ярко охарактеризовал критик Ибн-Сины и всех философов-мусульман Абу-ль-Баракат Хибату-л-Лах аль-Багдади (ум. в 1151 году). Называя всех философов (как греко-римских, так и современных ему философов-мусульман) не без иронии, «шиитами Аристотеля» (ши'ат Аристу), он обвиняет их в том, что они «эту философию преподнесли как [религиозное] предание, сочинили в ней тексты — такие, как Откровение, которому не возразить, о котором [даже] не поразмышлять»[31].

Нерелигиозный (и не имеющий отношения к Откровению) характер философии и философских наук подчеркивался тем, что восточный перипатетизм (ари-стотелизм с дополнениями из неоплатонизма) существовал на Ближнем и Среднем Востоке в трех «изводах» — среди мусульман (часть их упомянута выше), христиан и иудеев (достаточно в этой связи вспомнить имя восточного перипатетика иудея Маймонида, или Рамбама, 1135—1204).

В какой-то точке пространственно-временного континуума (приблизительно с 750 года) Коран перестали понимать (даже арабы) целиком адекватно, и появилось ощущение непонимания, как минимум, некоторых мест или отдельных выражений в их соотношении с остальным текстом Корана. После этого целиком адекватное понимание Текста стало невозможным, в первую очередь — из-за недоступности широко понимаемого социального и культурного контекста, который оказался безвозвратно утраченным. У Текста появился новый контекст. Одна из причин — распространение ислама (и Корана) среди неарабоязычных народов.

Параллельно экстенсификации предпринималась и интенсификация сакрального Текста — его «углубление», придание ему нового содержания, новых смыслов.

«Буквальное понимание», или Интерпретация с мнимо нулевым коэффициентом. Самым простым способом интерпретации было «буквальное понимание» — попытка понять и объяснить другим, что же говорится в том или ином аяте Корана. Такой подход к Тексту получил в ряде исламоведческих исследований название «буквальное толкование», «буквальная интерпретация» (literal interpretation)[32]. Но даже подобные выражения — оксюмороны — как раз и демонстрируют невозможность «буквального понимания». Получается так: даже простая попытка отобрать части Богоданного Текста (при игнорировании других) и попытка «буквального» их прочтения изменяют смысл сакрального Текста[33]. В Текст «вчитываются» некие смыслы, отличающиеся от первоначально в него заложенных. И всякое «буквальное понимание» оказывается интерпретацией, т. е. переосмыслением Текста — с претензией интерпретаторов на то, что они передают буквальный, точный, первоначальный смысл, на самом деле изменяя его.

Попытки «буквального», мнимо-неинтерпретирующего понимания реализовываются до сих пор в особом жанре литературы — тафсирах (ед. число тафсир). Тафсир — это простейшее, по преимуществу языковое разъяснение читателю Корана смысла непонятных или мало понятных выражений, а таких набирается немало — от трех-пяти до полутора десятков на каждую страницу Корана.

Тафсир — это своего рода перевод, перевод с древнеарабского, на котором говорили арабы в VII веке, на современный арабский литературный язык. И именно переводы Корана на другие языки демонстрируют, с одной стороны, невозможность «буквального понимания» Корана, а с другой — то, что предполагаемое «буквальное понимание» Корана есть его интерпретация, т. е. изменение его смысла. Проще говоря, переводчик Корана понимает какую-то часть коранического Текста и передает это свое понимание, например, русскоязычной читающей публике. Если бы процесс был прост, то не возникало бы вопиющих разночтений. Так, в настоящее время среди переводчиков Корана на русский язык идет спор о смысле 127-го аята 3-й суры, имеющего отношение к вопросам радикализма (экстремизма, терроризма). Один смысл: «Может Он [Аллах. — А. И.] [от тел неверных] любую отсекать конечность, повергнуть их и вынудить уйти с позором и крушением надежд». Другой смысл: «[Дарует помощь вам Господь], чтоб часть (фланг) язычников отсечь и нанести удар такой им, чтоб обратились они вспять, надежду потеряв»[34]. И это — не самое неясное место в Коране.

 

ИНТЕРПРЕТАЦИИ САКРАЛЬНОГО ТЕКСТА

 

Некоторые места Корана не поддаются «буквальному пониманию», что бы под ним ни подразумевалось. И требуют заведомо небуквального понимания, или интерпретации с более или менее высоким коэффицентом. Очень наглядно, с доказательством ad absurdum неизбежности интерпретации Корана, этот вопрос, точнее запрос, сформулировал Фахрад-Дин ар-Рази (1149—1209). Он рассматривает такие выражения (слова), которые в Коране и Сунне относятся к Аллаху, как, например, «лицо» (аль-ваджх), «глаза» (аль-а'юн, более двух, о чем свидетельствует грамматическая форма множественного числа при наличии в арабском языке обязательной к употреблению формы двойственного числа, применяемой для двух предметов)[35], «бок» (аль-джанб), «руки» (аль-айди, более двух, о чем свидетельствует грамматическая форма множественного числа)[36], «нога» (ас-сак — в единственном числе) и т. п. Из этих элементов он конструирует специфический образ, явно сверх меры, по-видимому, из лучших побуждений — чтобы остро поставить проблему. «Если бы мы взяли буквальный смысл, то были бы вынуждены утверждать [существование] такого существа: у него одно лицо, на котором множество глаз, один бок, на котором множество рук, у него одна нога. Ты не увидишь в Дольнем Мире более отвратительный образ, чем этот, воображаемый. И я не думаю, что разумный человек согласится так вот описать Аллаха, — приведя еще ряд подобных примеров, ар-Рази заявляет: — Все, о чем мы сказали, делает обращение к истолкованию неизбежным делом для всякого мыслящего человека»[37].

Для обозначения истолкования ар-Рази употребляет слово та'вилъ, и это — название определенного метода интерпретации сакрального Текста, при котором его содержание понимается метафорически. (Иногда этот метод интерпретации по-русски называют аллегорическим.) Принцип тавиля достаточно прост: говорится одно, подразумевается другое. Например, говорится «рука», подразумевается «власть» или «сила», или «поддержка». И в этом уже заложена проблема. Метафорическая интерпретация всегда субъективна. И ее адекватность Божественному замыслу может быть подвергнута вполне обоснованному сомнению и отрицанию[38].<

Королевский аванс. Саудовская Аравия готова платить России за свою безопасность 25.10.2017 Королевский аванс. Саудовская Аравия готова платить России за свою безопасность

СОХРАНИ, СПАСИ, ПОМИЛУЙ, ВСЕПРОЩАЮЩИЙ АЛЛАХ! (Почему Габдулла Тукай не женился?) 25.09.2017 СОХРАНИ, СПАСИ, ПОМИЛУЙ, ВСЕПРОЩАЮЩИЙ АЛЛАХ! (Почему Габдулла Тукай не женился?)

МУХЛИСА БУБИ — ПРОСВЕТИТЕЛЬНИЦА, ЖЕНЩИНА-КАДИ 13.09.2017 МУХЛИСА БУБИ — ПРОСВЕТИТЕЛЬНИЦА, ЖЕНЩИНА-КАДИ

ТАСАВВУФ,  ИЛИ – НУЖНО ЛИ ОБЪЕДИНИТЬ МУФТИЯТЫ? 11.09.2017 ТАСАВВУФ, ИЛИ – НУЖНО ЛИ ОБЪЕДИНИТЬ МУФТИЯТЫ?

НАИЛЯ ФАТЕХОВА И АНСАМБЛЬ «МЕДИНА» 09.09.2017 НАИЛЯ ФАТЕХОВА И АНСАМБЛЬ «МЕДИНА»

Основная проблематика татарской богословской мысли  XVIII-начала ХХ века 08.09.2017 Основная проблематика татарской богословской мысли XVIII-начала ХХ века

Чем опасно беременеть в старшем возрасте? 08.09.2017 Чем опасно беременеть в старшем возрасте?

О СОЗДАНИИ РОССИЙСКОЙ ТОРГОВО-ПРОМЫШЛЕННОЙ ЗОНЫ В ЕГИПЕТСКОМ ПОРТ-САИДЕ 08.09.2017 О СОЗДАНИИ РОССИЙСКОЙ ТОРГОВО-ПРОМЫШЛЕННОЙ ЗОНЫ В ЕГИПЕТСКОМ ПОРТ-САИДЕ

МУФТИЯТЫ РОССИИ 07.09.2017 МУФТИЯТЫ РОССИИ

ЖЕЛЕЗНЫЙ ПОДСВЕЧНИК 07.09.2017 ЖЕЛЕЗНЫЙ ПОДСВЕЧНИК


Новости 1 - 20 из 87
Начало | Пред. | 1 2 3 4 5 | След. | Конец